Покушение на преступление понятие, квалификация и наказуемость. Виды покушения

Главная > Реферат >Государство и право

Предусмотренные в нормах Особенной части УК составы преступлений формулируются как оконченные криминальные деяния. Однако в реальной жизни преступления не всегда доводятся до конца, по независящим от виновного обстоятельствам прерываясь на более ранних стадиях. Поэтому законодательство знает ответственность за неоконченное преступление. Стадии развития преступления — это определённые в законе этапы его подготовки и непосредственного осуществления (определённые этапы развития преступной деятельности). Выделяют следующие стадии развития преступления:

Приготовление к преступлению.

Покушение на преступление.

Некоторые деятели уголовной науки выделяют ещё одну стадию “Обнаружение умысла” – представляет собой проявление вовне (словесно письменно или иным путем) намерения совершить конкретное преступление.

В своем реферате я подробно рассмотрю вторую стадию развития преступления – покушение на преступление и его отличие от приготовления к преступлению.

В данной работе необходимо рассмотреть само понятие покушения на преступление, выявить его признаки, выяснить, как отличить покушение на преступление от других стадий совершения преступления, а также выделить виды покушений на преступление и в конечном счете определить ответственность за покушение на преступление, есть она или нет.

Понятие покушения на преступление, квалификация и наказуемость.

В соответствии с ч. 3 ст. 30 УК РФ покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Судебная практика знает самые разнообразные случаи покушения на преступление. Например, вор с целью кражи проник в квартиру, но был задержан вернувшимися жильцами. Насильник не смог осуществить своего намерения из-за решительного сопротивления потерпевшей. Преступник с целью убийства выстрелил в потерпевшего, но промахнулся либо попал, но не убил, а причинил ему телесное повреждение. Взяткодатель пытался вручить предмет взятки должностному лицу, но тот отказался принять взятку. Все эти случаи и образуют покушение на преступление.

Таким образом, квалификация совершенного деяния как покушения на преступление должна происходить при установлении:

1) действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления;

3) недоведения преступления до конца, причем по не зависящим от лица обстоятельствам.
1. Признак действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, означает, что при покушении на преступление осуществляется деяние, предусмотренное статьей Особенной части уголовного законодательства. Этот признак отличает покушение на преступление как от любого непреступного (пусть и предосудительного) поведения, так и от приготовления к преступлению — создания условий для совершения преступления (ч. 1 ст. 30 УК РФ). Если лицо не приступает к выполнению действий (бездействия), названных в соответствующей статье Особенной части, содеянное ни при каких условиях нельзя квалифицировать в качестве покушения на преступление.

2. Признак совершения умышленных действий (бездействия) сам по себе, конечно, не отличает покушение на преступление от оконченного преступления, но означает, что установление неосторожности сразу исключает квалификацию деяния как покушения на преступление. Известно, что умысел бывает прямым и косвенным (ст. 25 УК РФ). Однако практика обоснованно исходит из того, что покушение на преступление способно быть совершено исключительно с прямым умыслом. Так, в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъяснено, что «покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)» . При таких условиях, казалось бы, очевиден вывод о том, что и установление косвенного умысла сразу исключает квалификацию деяния как покушения на преступление. В то же время само уголовное законодательство, используя термин «умышленное», прямо не ограничивает совершение подобного преступления лишь прямым умыслом. Вместе с тем покушение на преступление — это умышленные действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления или ведущие к совершению оконченного преступления. Конечно, такое может быть и при косвенном умысле, но последним, как признается в теории, всегда охватывается психическое отношение лишь к побочному результату действий (бездействия), ведущих к совершению иного преступления или непреступного деяния, для появления которого лицо вообще ничего не предпринимает. Поскольку для реализации косвенного умысла действия (бездействие) специально не осуществляются, их непосредственная направленность на совершение преступления исключается.

3. Признак недоведения преступления до конца означает, что при покушении на преступление соответствующие действия (бездействие) либо выполняются не в полном объеме, либо не влекут общественно опасные последствия, предусмотренные статьей или частью статьи Особенной части уголовного законодательства. Данное обстоятельство особенно важно для отграничения покушений на преступления от оконченных преступлений. Оно недвусмысленно свидетельствует о невозможности квалификации как покушения на преступление деяний, с помощью которых криминализуются в качестве оконченных преступлений покушения на преступления. Речь идет об усеченных и в некоторых случаях формальных составах. Например, совершение нападения в целях хищения при разбое уже само по себе без изъятия и обращения в свою пользу чужого имущества образует оконченное преступление (ст. 162 УК РФ); заявление при вымогательстве требования передачи чужого имущества без каких-либо действий, направленных на его получение, также образует такое преступление (ст. 163 УК РФ); оконченным преступлением является и просто посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, лица, осуществляющего правосудие или предварительное следствие, сотрудника правоохранительного органа (ст. 277, 295, 317 УК РФ) без цели воздействия на их профессиональную деятельность или мести за нее.
Определение при уголовно-правовой оценке содеянного, что соответствующие действия (бездействие) были выполнены не в полном объеме, предопределяется их описанием в уголовном законе. Если они не являются одноактными, то вполне могут быть не доведены до конца, а значит, и квалифицироваться как покушение на преступление.

Покушение на преступление более опасная стадия преступной деятельности, однако это не совершение оконченного преступления. Поэтому срок и размер наказания за покушение на преступление закон ограничил тремя четвертями максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного Кодекса за оконченное преступление. Между тем при назначении наказания за покушение на преступление суд должен выяснить все обстоятельства, способствующие его совершению, учесть все конкретные, а также смягчающие обстоятельства по делу. Подробней это написано в Постановлении Пленума Верховного Суда “О практике назначения судами уголовного наказания В соответствии со статьей 6 УК РФ назначенное подсудимому наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. С учетом характера и степени общественной опасности преступления и данных о личности суду надлежит обсуждать вопрос о назначении предусмотренного законом более строгого наказания лицу, признанному виновным в совершении преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, преступным сообществом (преступной организацией), тяжких и особо тяжких преступлений, при рецидиве, если эти обстоятельства не являются квалифицирующим признаком преступления и не установлено обстоятельств, которые по закону влекут смягчение наказания.

Вместе с тем с учетом конкретных обстоятельств по делу, данных о личности следует обсуждать вопрос о назначении менее строгого наказания лицу, впервые совершившему преступление небольшой или средней тяжести и не нуждающемуся в изоляции от общества. При назначении наказания несовершеннолетним подсудимым необходимо также в каждом конкретном случае выяснять и оценивать условия жизни и быта подростка, данные о негативном воздействии на его поведение старших по возрасту лиц, уровень психического развития, иные особенности личности. Назначая наказание за покушение на преступление, суд должен руководствоваться правилами частей второй и третьей статьи 66 УК РФ имея в виду, что они применяются и в случае, когда исчисленный срок будет ниже низшего предела санкции соответствующей статьи Особенной части УК РФ. При этом не требуется, чтобы имелись основания для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление . Поэтому ссылка на статью 64 УК РФ в резолютивной части приговора является излишней. В этом случае в описательной части приговора должно быть мотивировано назначение наказания по правилам частей второй или третьей статьи 66 УК РФ.

2. Виды покушения на преступление.

Покушение делится на оконченное, неоконченное и «негодное» покушение. При оконченном покушение виновный совершает все действия, которые должны привести по его мнению к наступлению преступного результата, но последний не наступает в силу определенных причины не зависящих от виновного (лицо произвело выстрел в жизненно важные органы, но потерпевшего удалось спасти благодаря своевременному медицинскому вмешательству). Оконченное покушение имеет следующие характерные признаки: с объективной стороны – лицо выполнило все действия, необходимые для наступления последствий; с субъективной стороны – лицо осознает, что им выполнены все намеченные действия и предвидит, что последствия наступят без применения дальнейших усилий, и желает наступления таких последствий, однако преступный результат не наступает по причинам, не зависящим от его воли.

При неоконченном покушении лицо не успевает совершить все действия, которые указаны в законе в качестве уголовно-наказуемых, или которые должны привести к наступлению преступного результата (занесение над потерпевшим ножа, который удается потерпевшему выбить из рук преступника).

Деление покушения на перечисленные виды имеет практическое значение для установления в действиях лица добровольного отказа от исполнения начатого преступления, который может иметь место, как правило, при неоконченном покушении, когда лицо еще не успело выполнить все необходимые действия для завершения преступления и может отказаться от доведения его до конца. Добровольный отказ возможен лишь в том случае если лицо имело возможность доведения преступления до конца но не захотело в силу своих убеждений. Очень важно отделить добровольный отказ от преступления, от вынужденного отказа т.к. за вынужденный отказ лицо понесет уголовную ответственность в соответствии с уголовным законодательством. Как видно из примера приведенного ранее предполагаемой жертвой был выбит нож из рук посягавшего на него лица, из этого примера очевидно видно что здесь вынужденный отказ от преступления т.к. посягавшее лицо не имело возможности довести преступление до задуманного конца.

» Негодное» покушение в свою очередь имеет два вида: покушение с негодными средствами и покушение на «негодный» объект. При покушении с негодными средствами лицо использует для совершения преступления и достижения преступного результата средства, которые по своим объективным качествам и свойствам не могут привести к желаемому результату (выстрел из неисправного ружья; попытка отравления лекарством, которое не может вызвать смерть).

Другие публикации:  Приказ на помощь к отпуску

При покушении на «негодный» объект лицо в силу ошибочности своих представлений о фактических обстоятельствах совершается действия, которые не могут причинить вред или ущерб тем благам или охраняемым законом интересам, которые имелись в виду при совершении преступного посягательства (попытка совершить кражу из пустого сейфа, выстрел в манекен или труп). Негодное покушение влечет за собой уголовную ответственность так же как и всякое другое покушение, так как лицо имело конкретное намерение довести начатое преступление до конца, посягало на конкретные существующие отношения, и только лишь в силу случайных обстоятельств, не находящихся в волевой зависимости от виновного, не смогло реализовать свое преступное желание. Лицо может быть освобождено от ответственности за «негодное» покушение по признаку малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК), если в силу невежества или суеверия пыталось использовать такие явления или способы, которые в действительности ни при каких условиях не могут привести к желаемому преступному результату (заклинание с целью причинить смерть и т. п.).

Особенности квалификации покушения на преступление

Кашепов В.П., заведующий отделом уголовного и уголовно-процессуального законодательства; судоустройства Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации.

Анализируя признаки состава преступления, процесс его формирования, теория уголовного права издавна выделяла его стадии: оконченное преступление, содержащее все признаки состава, и неоконченные преступления, которыми признаются приготовление и покушение.

Исследуя признаки состава преступления, теория уголовного права всегда уделяла пристальное внимание месту и значению такой стадии формирования преступного посягательства, как покушение на совершение преступления. Верховный Суд Российской Федерации, разъясняя судам сложные вопросы применения уголовного законодательства, неоднократно обращал внимание на необходимость правильного понимания сущности и особенностей института покушения на преступление, его признаков как неоконченного преступления, отличающегося от таких стадий формирования преступления, как приготовление и оконченное преступление. В судебной практике до сих пор совершается немало ошибок при квалификации действий, представляющих собой неоконченные преступления, при назначении наказаний за их совершение.

Учитывая известную сложность правильной квалификации этих деяний, ее значение для соблюдения законности и справедливости назначения наказания виновным, для защиты прав и интересов иных участников уголовного судопроизводства, следует признать наличие заинтересованности в теоретическом исследовании проблемы покушения на преступление и анализе некоторых особенностей соответствующих разъяснений правоприменения в практике Верховного Суда Российской Федерации. О внимании Верховного Суда Российской Федерации к применению судами норм главы 6 Уголовного кодекса Российской Федерации «Неоконченное преступление» свидетельствует неоднократное обращение к этой теме Президиума и Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Так, факты ошибочных решений по вопросам квалификации покушений нередко отмечаются в постановлениях Президиума Верховного Суда Российской Федерации. Им, как правило, уделяется должное внимание в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, посвященных актуальным проблемам судебной практики применения судами уголовного законодательства об ответственности и назначении наказаний за неоконченные преступления. Это не случайно, ибо вопросы ответственности за неоконченные преступления как разновидности распространенных преступлений по степени их завершенности тесно связаны с проблемами установления начала уголовной ответственности, разграничения признаков наказуемых и ненаказуемых действий, их завершения. Нормы уголовного права, регулирующие ответственность за неоконченные преступления, их отличие от оконченных составов имеют широкое применение в судебной практике. По мнению некоторых авторов (Э.С. Тенчев, А.С. Драчниев), к точкам зрения которых следует прислушаться, доля неоконченных преступлений составляет от одной четвертой до одной трети всего объема регистрируемых преступлений, не говоря о латентной преступности. Тем не менее в государственной уголовной статистике мы, к нашему сожалению, не находим данных о раздельном учете преступлений по степени их завершенности. Например, в общих сведениях о состоянии преступности в России, сообщаемых Главным информационно-аналитическим центром МВД России и относящихся к периоду январь — ноябрь 2007 г., указывается, что в этот период было зарегистрировано убийств и покушений на убийство 20499, изнасилований и покушений на изнасилование 6619 .

См.: Состояние преступности в России. За январь — ноябрь 2007 г. М., 2008. С. 6 — 7.

Статистика судебной деятельности в изложении Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации также игнорирует необходимость информации о количестве рассмотренных судами дел, содержащих обвинения в покушении на преступление.

В соответствии с ч. 3 ст. 30 УК РФ «покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам». Таким образом, квалификация совершенного деяния как покушения на преступление может иметь место лишь при установлении следующих компонентов: 1) действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления; 2) умысла; 3) недоведения преступления до конца по независящим от лица обстоятельствам. Признак действий в смысле покушения на преступление означает, что при покушении осуществляется деяние, предусмотренное определенной статьей Особенной части УК РФ. Этот признак отличает покушение на преступление как от любого иного непреступного поведения (пусть и неблаговидного, осуждаемого общественным мнением), так и от приготовления к преступлению — создания условий для совершения преступления (ч. 1 ст. 30 УК РФ). Признак действий (бездействия) влияет также на определение момента окончания преступления. В этом вопросе судьи встречаются с определенными трудностями. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, проверяя дело в порядке надзора, изменила все состоявшиеся по делу судебные решения в отношении Семенова, осужденного Кировским районным судом г. Самары, переквалифицировала его действия с п. «а» ч. 2 ст. 161 УК РФ на ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 161 УК РФ, указав следующее. Семенов осужден за совершение грабежа по предварительному сговору с неустановленным лицом. В то время как неустановленное лицо схватило Касимову руками за шею, Семенов выхватил из ее рук сумку, затем они повалили ее на пол, нанесли удары руками и ногами в различные части тела, причинив потерпевшей телесные повреждения, не повлекшие за собой причинение вреда здоровью. Суд пришел к выводу, что совершенное преступление является оконченным. Между тем по смыслу закона хищение признается оконченным преступлением, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им пользоваться и распоряжаться по своему усмотрению. Как установлено по делу, после завладения имуществом потерпевшей Семенов пытался скрыться с места преступления, однако был задержан Кретининым, услышавшим крики потерпевшей о помощи. При таких обстоятельствах действия Семенова следовало квалифицировать как покушение на открытое хищение чужого имущества .

См.: Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2004 год // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2005. N 9. С. 31.

Уголовный закон признает покушением умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, но не доведенные до конца, когда задуманный субъектом преступления результат не достигается. Поэтому закон рассматривает действия лица как основу всей конструкции института покушения, когда вслед за действиями по приготовлению к преступлению неизменно и закономерно должен наступить преступный результат. Эти действия являются созидающим фактором, который использует созданные на стадии приготовления условия для превращения возможности наступления преступного результата в действительность.

Характеристика законом действий как непосредственно направленных на исполнение преступления и представляющих основу для квалификации общественно опасного деяния как покушения на совершение преступления обозначает характерный признак, позволяющий отличать приготовление от покушения. Действия, в форме которых осуществляется покушение, таковы, что при беспрепятственном развитии преступной деятельности они сами могут привести к достижению преступного результата. Будучи одновременно действием по исполнению преступления, действия по осуществлению покушения всегда входят в состав преступления в качестве необходимого элемента объективной стороны преступления. Эти действия представляют элемент состава преступления. Следовательно, для ответственности за покушение должны быть установлены в действиях лица все признаки преступления, за исключением одного — последствия. Указание в ч. 3 ст. 30 УК РФ на бездействие как возможный признак покушения представляет собой новеллу уголовного законодательства, впервые включенную в Уголовный кодекс.

Приготовительные к преступлению действия и покушение различаются также своим местом в составе преступления. Приготовительные действия, как правило, не входят в объективную сторону состава преступления и всегда предшествуют исполнению преступления. Действия, которыми осуществляется покушение, представляют собой действия по исполнению преступления, поэтому покушение является обязательным элементом объективной стороны преступления. Вместе с тем у приготовления к преступлению и покушения на него имеются некоторые общие черты. Общими для приготовления и покушения являются: объект посягательства, субъективная сторона действий виновного, обязательные, помимо действия по исполнению преступления и преступного результата, элементы объективной стороны преступления и незавершение преступления по независящим от лица обстоятельствам. Приготовление к преступлению в случае его организованного характера может перетекать в покушение при недостижении планируемого результата. При этом не исключено неправильное установление мотива совершения преступления. Так, по делу Кучерявенко Президиум Верховного Суда Российской Федерации признал необоснованной квалификацию, когда покушение на убийство было квалифицировано как совершенное в связи с исполнением потерпевшим общественного долга.

Обстоятельства указанного дела таковы. По приговору суда Кучерявенко был признан виновным в покушении на убийство, совершенное по предварительному сговору группой лиц и в связи с исполнением потерпевшим общественного долга. Материалами дела установлено, что Кучерявенко, отбывая наказание, договорился с осужденными Ивановым и Федоровым об убийстве старших дневальных отрядов — Захарова и Юрлова из мести за исполнение ими обязанностей в общественных самодеятельных организациях осужденных, по инициативе которых осужденный Кучерявенко водворялся в штрафной изолятор. Приготовив орудия преступления, Федоров ударил Захарова кирпичом по голове, а Иванов нанес потерпевшему четыре удара ножом в грудь и живот, в результате чего тот через некоторое время скончался на месте преступления. Кучерявенко нанес куском арматуры не менее десяти ударов по голове и различным частям тела Юрлову, причинив ему своими действиями легкий вред здоровью. Действия Кучерявенко были квалифицированы судом по ч. 3 ст. 30 и п. п. «б», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила приговор без изменения. В надзорной жалобе осужденный Кучерявенко указывал на то, что сговора с Ивановым и Федоровым на совершение убийства у него не было. Удары Юрлову он наносил из неприязни, умысла на его убийство не имел, хотел причинить вред здоровью. Президиум Верховного Суда Российской Федерации переквалифицировал действия Кучерявенко с ч. 3 ст. 30, п. п. «б»,»ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ по следующим основаниям. Выполнение осужденным Юрловым общественного долга суд усмотрел в том, что по инициативе общественных самодеятельных организаций осужденных, в которых состоял Юрлов, Кучерявенко водворялся в штрафной изолятор и помещение камерного типа. Однако данные выводы не соответствуют материалам дела и фактическим обстоятельствам. Каких-либо данных, свидетельствующих о предварительном сговоре Кучерявенко с Федоровым и Ивановым, направленном на убийство Юрлова, в деле не имеется. Оценив в совокупности все доказательства по делу, суд пришел к выводу о виновности Кучерявенко в покушении на убийство Юрлова, о чем свидетельствуют примененное орудие преступления, нанесение ударов в жизненно важную часть тела — голову, и о том, что преступный результат не наступил по независящим от осужденного обстоятельствам. С учетом изложенного действия Кучерявенко охватываются диспозицией ч. 1 ст. 105 УК РФ . Различие между покушением и оконченным преступлением заключается в отсутствии при покушении преступного результата, а при неоконченном покушении — и в том, что здесь действия лица по исполнению преступления не доведены до конца. Неправильное понимание особенностей разграничения и сочетания оконченного состава и покушения приводит к ошибочной квалификации, к неправильному выводу о наличии совокупности преступлений.

Другие публикации:  Если квартиру подарить нужно ли платить налог

Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации N 715п2004 по делу Кучерявенко // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2005. N 7. С. 14 — 15.

Так, Президиум Верховного Суда Российской Федерации пришел к выводу, что суд одни и те же действия виновного ошибочно квалифицировал как убийство и как покушение на убийство, т.е. признал здесь наличие совокупности. Было установлено, что в апреле 1999 г. Г., будучи уверенным, что его сожительница Б. находится в состоянии беременности, на почве ссоры взял охотничье ружье и выстрелил потерпевшей в голову, в результате чего наступила смерть Б. Суд признал, что свой умысел на убийство женщины, заведомо для него находящейся в состоянии беременности, виновный не довел до конца по независящим от него обстоятельствам, так как потерпевшая не находилась в состоянии беременности, о чем он не знал, и квалифицировал действия Г. по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 105 УК РФ. Президиум Верховного Суда Российской Федерации исключил из судебных решений указание на осуждение Г. по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ по следующим основаниям. Квалификация действий Г. по совокупности преступлений, предусмотренных одной статьей, противоречит положениям ч. 2 ст. 17 УК РФ, действовавшей в период совершения преступления и постановления приговора. В соответствии с названным Законом совокупностью преступлений признавалось одно действие или бездействие, но содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями Уголовного кодекса Российской Федерации. Таким образом, суд ошибочно квалифицировал действия Г. по совокупности преступлений. Президиум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил: «С учетом того что умысел Г. на лишение жизни потерпевшей был полностью реализован и в результате действий виновного наступила смерть потерпевшей, которая в состоянии беременности не находилась, квалификация действий осужденного как покушение на убийство является излишней» .

Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации N 420-П07 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2008. N 8. С. 18 — 19.

Установленный законом признак недоведения преступления до конца, т.е. до выполнения оконченного состава, означает, что при покушении на преступление соответствующие действия (бездействие) либо выполняются не в полном объеме, либо не влекут общественно опасных последствий, предусмотренных Особенной частью Уголовного кодекса. Установление этого обстоятельства необходимо для отграничения покушения на преступление от оконченного преступления. Оно утверждает недопустимость квалификации как покушения на преступление деяний, совершение которых рассматривается законом в качестве оконченных преступлений. Имеются в виду усеченные и некоторые формальные составы. Так, совершение нападения в целях хищения при разбое уже само по себе без изъятия и обращения в свою пользу чужого имущества образует оконченное преступление (ст. 162 УК РФ); заявление при вымогательстве требования передачи чужого имущества без совершения каких-либо действий, направленных на его получение, также образует оконченное преступление (ст. 163 УК РФ). Аналогично оконченным преступлением считается и простое посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование, сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц либо из мести за такую деятельность (ст. ст. 277, 295, 317 УК РФ). Определение при уголовно-правовой оценке содеянного, что соответствующие действия (бездействие) были выполнены не в полном объеме, может предопределяться описанием их объективной стороны в уголовном законе. При этом предполагается, что если они не являются одноактными, то вполне могут быть доведены до конца и квалифицироваться как покушение на преступление. Примером этой ситуации является правоположение Верховного Суда Российской Федерации, сформулированное в п. 7 Постановления Пленума от 17 января 1997 г. N 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм». Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъясняет, что в тех случаях, когда активные действия лица, направленные на создание устойчивой вооруженной группы, в силу их своевременного пресечения правоохранительными органами либо по другим независящим от этого лица обстоятельствам не привели к возникновению банды, они должны быть квалифицированы как покушение на создание банды. Это установление, представляющее расширительное толкование закона, вытекает из признания законом особой общественной опасности действий, выходящих за пределы простого приготовления к этому преступлению против общественной безопасности. Актуально звучит в свете реализации государственной политики, направленной на усиление противодействия коррупции, также следующее разъяснение Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2000 г. N 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»: «В случаях, когда должностное лицо или лицо, осуществляющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, отказалось принять взятку или предмет коммерческого подкупа, взяткодатель или лицо, передающее предмет взятки или подкупа, несет ответственность за покушение на преступление, предусмотренное статьей 291 УК РФ или соответствующей частью статьи 204 УК РФ» (п. 11). Далее в названном Постановлении поясняется: «Если обусловленная передача ценностей не состоялась по обстоятельствам, не зависящим от воли лиц, пытавшихся передать или получить предмет взятки или подкупа, содеянное ими следует квалифицировать как покушение на получение либо дачу взятки или незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе».

Оценивая значение конкретных действий для констатации ситуации начала исполнения преступления, можно прийти к выводу, что отсутствие действий, направленных на выполнение состава и названных в соответствующей статье Особенной части, исключает возможность квалифицировать деяние в качестве покушения на преступление. Взаимосвязь требований к установлению объективной и субъективной сторон при характеристике условий, необходимых для констатации возможности квалификации деяния как покушения на преступление, неоднократно отмечалась Верховным Судом Российской Федерации. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» разъясняется, что не может быть квалифицировано как покушение на дачу взятки либо на коммерческий подкуп высказанное намерение лица дать (получить) деньги, ценные бумаги, иное имущество либо предоставить возможность незаконно пользоваться услугами материального характера в случаях, когда лицо для реализации высказанного намерения никаких конкретных действий не предпринимало.

Распространяя разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации и на иные случаи покушения, можно утверждать, что квалификация содеянного как покушения на преступление предполагает установление того, что лицо приступило к совершению деяния, предусмотренного в Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации. Однако выявление этого признака само по себе недостаточно для вышеназванной уголовно-правовой оценки содеянного. Учитывая установление законом неразрывной связи признаков объективной и субъективной сторон в конструировании института покушения, необходимо для квалификации деяния как покушения выявить наличие умысла. Очевидно, что признак совершения умышленных действий (бездействия) сам по себе не отличает покушение на преступление от оконченного преступления, но означает, что установление неосторожности сразу должно исключать квалификацию деяния как покушения на преступление.

Известно, что умысел может быть прямым и косвенным. Однако судебная практика обоснованно исходит из того, что покушение на преступление способно быть совершено исключительно с прямым умыслом. Так, в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. N 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» содержится категорическое разъяснение, что «покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по независящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)». Таким образом, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исключает возможность квалификации деяния как покушения на преступление при установлении его совершения с косвенным умыслом. Покушение на совершение преступления — это умышленное действие (бездействие), непосредственно направленное на совершение преступления или ведущее к совершению оконченного преступления. Следуя формальному толкованию ст. 25 УК РФ и указанию ч. 3 ст. 30 УК на умышленный характер покушения, закон не исключает возможности совершения преступления и с косвенным умыслом. Но косвенным умыслом, как правило, охватывается психическое отношение лишь к побочному результату действий, ведущих к совершению иного преступления или непреступного деяния, для появления которого лицо ничего не предпринимает. Отсюда вывод: если для реализации косвенного умысла не предпринимаются специальные действия, их непосредственная направленность на совершение преступления исключается. И при этом отсутствует специальный и необходимый признак, определяющий сущность покушения на преступление — наличие недоведения преступления до конца по независящим от лица обстоятельствам.

О значении умысла на совершение преступления и его нацеленности на конечный результат при покушении можно судить при оценке позиции Верховного Суда Российской Федерации в отношении дела Шарояна и Архипова. В результате их действий, непосредственно направленных на поджог чужого имущества, предусмотренные законом последствия не наступили по причинам, не зависящим от их воли, что вызвало необходимость квалификации их действий как покушения на уничтожение чужого имущества путем поджога. Судом было установлено, что Шароян и Архипов, проникнув в дом, совершили убийство потерпевших. С целью сокрытия следов преступления, уничтожения и повреждения чужого имущества Шароян разбросал перед газовым камином в зале дома тряпки и бумагу, облил их спиртными напитками и поджег. Похитив 800 рублей, Шароян и Архипов скрылись. Через некоторое время огонь в доме погас. Огнем было уничтожено и повреждено имущество потерпевшего на сумму 440 руб. Действия Шарояна квалифицированы судом по ч. 2 ст. 167, п. «а» ч. 2 ст. 105 и п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ.

Другие публикации:  Приказ мвд регистрация тс

Президиум Верховного Суда Российской Федерации переквалифицировал действия Шарояна с ч. 2 ст. 167 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ, указав следующее. По смыслу закона уничтожение или повреждение чужого имущества путем поджога влекут уголовную ответственность по ч. 2 ст. 167 УК только в случае реального причинения потерпевшему значительного ущерба. Если в результате таких действий, непосредственно направленных на поджог чужого имущества, предусмотренные последствия не наступили по причинам, не зависящим от воли виновного, содеянное при наличии у него умысла на причинение значительного ущерба должно рассматриваться как покушение на уничтожение или повреждение чужого имущества путем поджога . Аналогичное решение содержится в Постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации N 211-П07ПР по делу Пигалова .

Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации N 845П05 по делу Шарояна // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2006. N 9. С. 7.
См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2007. N 11. С. 17.

Правильному решению вопросов, связанных с назначением наказаний за покушение на преступление, Верховный Суд Российской Федерации также уделяет постоянное внимание. Установленное законом правило о том, что покушение расследуется так же, как и оконченное преступление, относится и к назначению наказания за покушение. При этом речь не идет о равенстве наказания, назначаемого за оконченное преступление и за покушение. Здесь имеются в виду иные обстоятельства, которые сводятся теорией уголовного права к следующему: а) при осуждении за покушение назначаются те же меры наказания, что и за соответствующее оконченное преступление; б) мера наказания выбирается судом в пределах санкции закона, предусматривающего соответствующее оконченное преступление; в) все правила индивидуализации наказания за оконченное преступление распространяются на назначение наказания при покушении.

При этом подвергается сомнению мнение профессора М.Д. Шаргородского, который применительно ко всем случаям приготовления и покушения предлагал единую конструкцию установления ответственности и наказания. Он утверждал в свое время: «Чем ближе деятельность виновного к наступлению преступного результата, тем выше должна быть мера наказания. Приготовление должно влечь за собой более мягкую меру наказания, чем покушение, и еще более мягкую, чем за оконченное преступление. Мера наказания за покушение, таким образом, должна приближаться к мере наказания за оконченное преступление» . Такая точка зрения не может быть полностью учтена в современном уголовном законодательстве ввиду его конструктивных особенностей, в том числе и в регулировании режима ответственности за неоконченные преступления.

Шаргородский М.Д. Вина и наказание в советском уголовном праве. М., 1945. С. 26 — 27.

Современная теория уголовного права исходит из признания значения многих факторов, которые должны учитываться судом при назначении наказания. Она указывает на четыре критерия индивидуализации наказания при покушении на преступление, которые можно считать специфичными для покушения. К ним относятся: опасность субъекта, степень подготовленности преступления, близость деяния к наступлению преступного результата и содержание причин ненаступления преступного ущерба. Все обстоятельства, обусловившие индивидуализацию наказания при покушении, можно разделить на две группы: объективные и субъективные .

См.: Кузнецова Н.Ф. Избранные труды. СПб., 2003. С. 368.

Объективные обстоятельства характеризуют объективную общественную опасность деяния. Это: а) ущерб, который должен быть причинен в случае беспрепятственного продолжения действий по исполнению преступления; б) близость действий к наступлению преступного результата; в) подготовленность преступления; г) причины ненаступления преступного результата.

К субъективным обстоятельствам можно отнести: а) опасность субъекта преступления; б) содержание мотивов и целей, которыми руководствовался виновный; в) прочие обстоятельства, относящиеся к характеристике субъекта (его семейное положение, возраст, болезненное состояние).

Судами допускаются различные ошибки при назначении наказаний за неоконченное преступление, которые зачастую выявляются при переквалификации преступлений. Так, постановлением президиума Приморского краевого суда приговор Ленинского районного суда г. Владивостока и кассационное определение по делу в отношении Соколова были изменены, его действия были переквалифицированы с ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 4 ст. 158 УК РФ на ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 158 УК, которым назначено наказание в виде четырех лет лишения свободы.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила состоявшиеся по делу судебные решения и в определении указала, что согласно ч. 3 ст. 66 УК РФ срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса за оконченное преступление. Максимальный срок наказания по уголовному закону, примененному президиумом Приморского краевого суда в отношении Соколова, составляет пять лет лишения свободы, три четверти которого — три года восемь месяцев. Назначенное Соколову наказание в виде четырех лет лишения свободы при таких обстоятельствах признано не соответствующим закону .

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2005. N 9. С. 31.

Установленные Уголовным кодексом правила формализации назначения наказаний в направлении снижения верхнего предела при наличии указанных условий также вызывают определенные затруднения у судей и при выполнении некоторых условий назначения наказания при совокупности преступлений, в состав которой входит покушение на преступление. Допускаемые ошибки неоднократно отмечались Верховным Судом Российской Федерации и, более того, стали предметом рассмотрения в ряде постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. В этом отношении привлекает внимание Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 27 августа 2007 г. N 46-Д07-42, темой которого стало назначение подсудимому наказания за неоконченное преступление и соблюдение правил ст. 66 УК РФ и ч. 7 ст. 316 УПК РФ.

В извлечении из указанного Определения говорится, что по приговору Кировского районного суда г. Самары от 28 апреля 2005 г. И., ранее судимый, приговорен по ч. 1 ст. 228.1 УК РФ к пяти годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. В кассационном порядке дело не рассматривалось. Постановлением президиума Самарского областного суда от 11 января 2007 г. приговор был изменен: действия осужденного были переквалифицированы с ч. 1 ст. 228.1 УК РФ на ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 228.1 УК РФ, с назначением наказания в виде лишения свободы сроком на четыре года и шесть месяцев.

И., с учетом внесенных в приговор изменений, признан виновным в том, что вечером 1 февраля 2005 г. в г. Самаре, получив от Х., действовавшего в роли закупщика, деньги в сумме 500 руб., незаконно сбыл последнему героин общим весом — 0,21 г. В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора Российской Федерации просил об изменении судебных решений в отношении И. и о смягчении назначенного ему наказания до четырех лет лишения свободы.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам 27 августа 2007 г. надзорное представление удовлетворила, указав следующее.

Уголовное дело в отношении И. было рассмотрено судом в особом порядке, без проведения судебного разбирательства. В соответствии с правилами, предусмотренными ч. 7 ст. 316 УПК РФ, наказание по делам, приговор по которым был постановлен в особом порядке, не может превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление. Осужденный И. после внесения в приговор изменений был признан виновным в совершении неоконченного преступления — в покушении на сбыт наркотического средства. Согласно положениям, предусмотренным ч. 3 ст. 66 УК РФ, срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимально возможного наказания, предусмотренного законом за оконченное преступление. Суд надзорной инстанции при назначении И. наказания должен был применить оба предусмотренных законом принципа назначения наказания. На данное требование закона обращено внимание в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 декабря 2006 г. N 60 «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел». Согласно разъяснениям Пленума при наличии оснований, предусмотренных, в частности, ст. 66 УК РФ, наказание виновному назначается по правилам как этой статьи, так и ч. 7 ст. 316 УПК РФ. При этом вначале определяется максимальное наказание, которое может быть назначено за неоконченное преступление, а затем этот срок наказания должен быть сокращен в связи с рассмотрением уголовного дела в особом порядке. В данном случае наказание И. должно быть определено как две трети от трех четвертей от максимального наказания, предусмотренного санкцией ч. 1 ст. 228.1 УК РФ. С учетом предусмотренной законом санкции ч. 1 ст. 228.1 УК РФ максимальный размер назначенного И. наказания не может превышать четырех лет лишения свободы.

Приговор Кировского районного суда г. Самары от 28 апреля 2005 г. и Постановление президиума Самарского областного суда от 11 января 2007 г. изменены, наказание И., назначенное ему по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 228.1 УК РФ, было снижено до четырех лет лишения свободы.

В заключение следует отметить, что затронутыми в данной работе вопросами не исчерпываются проблемы квалификации неоконченных преступлений, особенности квалификации и назначения наказаний за покушение на преступление. Однако их исследование требует более полного обобщения судебной практики, всестороннего рассмотрения теоретических вопросов применения законодательства о неоконченных преступлениях.

Еще статьи:

  • Приказ номер 181 Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 1 марта 2012 г. N 181н "Об утверждении Типового перечня ежегодно реализуемых работодателем мероприятий по улучшению условий и охраны труда и снижению […]
  • Приказ 736 от 2007 г Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 3 декабря 2007 г. N 736 "Об утверждении перечня медицинских показаний для искусственного прерывания беременности" (с изменениями и дополнениями) Приказ […]
  • Пособие по 50 рублей Матерям больше не будут платить детское пособие в 50 рублей Премьер-министр российского правительства Дмитрий Медведев поручил кабмину пересмотреть размер пособия по уходу за детьми от 1,5 до 3 лет. Действующее пособие […]
  • Размер госпошлина на замену прав Госпошлина за замену водительского удостоверения Добрый день, уважаемый читатель. Сегодня речь пойдет о государственной пошлине за выдачу водительского удостоверения. Данную пошлину необходимо оплатить во всех […]
  • Приказ мчс россии от 27012011 г N 18 Приказ МЧС России от 28.06.2018 № 261 "Об утверждении форм проверочных листов, используемых должностными лицами федерального государственного пожарного надзора МЧС России при проведении плановых проверок по контролю за […]
  • Требования к качеству товара по договору поставки Требования к качеству товара по договору поставки ПОСТАВКА ТОВАРОВ НЕНАДЛЕЖАЩЕГО КАЧЕСТВА, НЕКОМПЛЕКТНЫХ ТОВАРОВ Заключая договор поставки, стороны соглашения заранее договариваются, каким требованиям должен […]
Покушение на преступление судебная практика